«Мы найдём под гипнозом истинную причину вашей проблемы». «Регрессия в детство — и вы вспомните вытесненное». «Регрессия в прошлые жизни объяснит ваши страхи».
Предложения звучат заманчиво, и понятно почему. Человек, который годами живёт с непонятным симптомом, больше всего хочет объяснения. Объяснение само по себе снижает тревогу — даже неверное.
Проблема в том, что гипноз для поиска правды о прошлом не годится в принципе. Причём не потому, что метод слаб, а по прямо противоположной причине: он слишком хорошо работает — но не с тем, что от него ждут.
Разберу механизм, историю вопроса и практические выводы. И сразу предупрежу: в этом тексте есть одно место, которое легко понять превратно, — я отдельно скажу, где.
Память — не видеозапись
Первое, с чем нужно расстаться: с представлением о памяти как о хранилище.
Мозг не записывает события и не хранит их в неизменном виде. Он реконструирует воспоминание каждый раз заново, собирая его из фрагментов, общих знаний, ожиданий и текущего состояния. Именно поэтому одно и то же событие люди помнят по-разному, а ваши воспоминания детства медленно менялись все эти годы вместе с вами.
Больше того: при каждом извлечении воспоминание становится нестабильным и заново закрепляется — уже с учётом того, в каком состоянии и в каком контексте вы его вспоминали. Каждое обращение к прошлому слегка его переписывает.
Отсюда следует неприятное. Память пластична, а значит, в неё можно кое-что добавить извне.
Ложные воспоминания — не редкость и не признак болезни
Это установлено экспериментально, и результаты воспроизводились многократно.
Классическая линия исследований — работы Элизабет Лофтус. В самом известном эксперименте участникам предъявляли несколько историй из их детства, полученных от родственников, среди которых одна была вымышленной: как ребёнок потерялся в торговом центре. Через некоторое время заметная доля участников «вспоминала» это событие — причём с подробностями, которых им никто не сообщал: что чувствовала, как выглядел человек, который помог, во что была одета.
Люди не лгали. Они действительно помнили то, чего не было.
Наводящие вопросы, повторные расспросы, авторитет спрашивающего, работа с воображением — всё это повышает вероятность формирования такого воспоминания. Внушаемость нормального здорового человека куда выше, чем принято думать.
Что делает с этим гипноз
Теперь соединим два факта.
В трансе снижается критическая фильтрация и повышается внушаемость. Одновременно обостряется воображение и растёт эмоциональная вовлечённость. Всё то, что делает гипноз хорошим лечебным инструментом, делает его негодным следственным.
Ключевой момент, который стоит запомнить: гипноз повышает не точность воспоминания, а уверенность в нём.
Это самое коварное сочетание из возможных. Человек выходит из транса, имея яркий, подробный, эмоционально насыщенный образ — и полную убеждённость в его подлинности. Проверить её изнутри невозможно: субъективно ложное воспоминание неотличимо от настоящего. А поскольку сомнение исчезло, оно перестаёт корректироваться.
Именно поэтому во многих юрисдикциях показания, полученные под гипнозом, не принимаются судом или принимаются с существенными ограничениями. Это не предрассудок против метода, а вывод из накопленного опыта.
Чем это обернулось: короткая история
В восьмидесятые и девяностые годы в западной психотерапии была волна так называемой терапии восстановленных воспоминаний. Логика была такой: за симптомами (тревога, расстройства пищевого поведения, депрессия) обычно скрыта вытесненная травма, чаще всего насилие в детстве; задача терапевта — извлечь её на поверхность. Использовались гипноз, направленное воображение, настойчивые расспросы.
Итог оказался тяжёлым. Тысячи людей «вспомнили» насилие, которого, как выяснялось позже, не было. Разрушались семьи, выдвигались обвинения, шли судебные процессы. Часть пациентов впоследствии отказалась от своих показаний и подала иски уже против терапевтов — и выиграла. Профессиональные ассоциации выпустили предостережения о недопустимости таких техник.
Отдельным эпизодом была волна обвинений в ритуальном насилии, не подтвердившаяся ни разу при проверке, но успевшая сломать много жизней.
Эту историю стоит знать, потому что метод никуда не делся — он просто переехал из клиник в кабинеты, где не спрашивают об образовании.
Место, которое легко понять превратно
Здесь я обязан сказать прямо и без обтекаемых формулировок.
Всё сказанное выше не означает, что воспоминания о насилии обычно ложны.
Насилие над детьми распространено куда шире, чем принято обсуждать. Подавляющее большинство переживших его помнят о нём всегда — вопрос обычно не в том, чтобы вспомнить, а в том, чтобы решиться рассказать. Отсроченное припоминание тоже случается и бывает подлинным.
Не верить пострадавшему — причинять вред ничуть не меньший, чем внушить несуществующее. Это две противоположные ошибки, и обе разрушительны.
Речь в этой статье не о том, доверять ли людям. Речь исключительно о технике добывания воспоминаний в трансе — процедуре, которая производит уверенность независимо от того, что было на самом деле.
Прошлые жизни
Отдельный сюжет, довольно популярный.
Что происходит на сеансе «регрессии в прошлую жизнь»: человек в трансе, при поддержке ведущего, разворачивает связное и эмоционально насыщенное повествование. Ощущается это как воспоминание, а не как выдумка, — и в этом вся сила впечатления.
Что известно при проверке. Когда такие рассказы пытались сверять с историческими фактами, проверяемые детали, как правило, не подтверждались, а те, что подтверждались, оказывались общедоступными сведениями. Зато обнаружилась закономерность: содержание удивительно точно соответствует представлениям о прошлом, распространённым в культуре рассказчика, — а не тому, как жили люди в соответствующую эпоху.
Есть и объясняющий феномен — криптомнезия: забытый источник. Прочитанное в детстве, увиденное в кино, услышанное вскользь сохраняется без пометки о происхождении и позже всплывает как собственное воспоминание. В трансе, где воображение работает свободно, из такого материала легко складывается связная история.
Я не берусь спорить о том, существует ли перерождение: это вопрос веры, а не медицины, и он вне моей компетенции. Утверждаю я другое, более скромное и более проверяемое: гипноз не является способом получить об этом сведения.
«Но мне же стало легче»
Самое частое возражение — и самое интересное с методологической точки зрения.
Людям после таких сеансов действительно часто становится лучше. Причин достаточно, и все они не требуют подлинности содержания.
Полтора часа безраздельного внимания к вам. Ритуал и торжественность обстановки. Надежда, с которой человек пришёл. Сам транс, который расслабляет и снимает напряжение независимо от содержания. И главное — полученное объяснение. Иметь понятную причину своих страданий легче, чем не иметь никакой; неопределённость мучительнее плохой определённости.
Отсюда важный вывод, применимый далеко за пределами гипноза: улучшение самочувствия не доказывает истинности объяснения. Мы прекрасно чувствуем себя после множества вещей, не имеющих отношения к правде.
Чем это плохо на самом деле
Если бы вреда не было, можно было бы махнуть рукой. Но он есть.
Ложные обвинения и разрушенные отношения. Самое тяжёлое последствие: человек разрывает с семьёй на основании того, чего не было. Обратной дороги обычно нет — сказанное не забирается назад.
Фиксация на несуществующем. Годы работы над «травмой», которой не случилось, при том что реальная проблема остаётся нетронутой.
Уход от настоящих причин. Пока ищут вытесненное событие, не лечится депрессия, не разбирается тревожное расстройство, не меняются отношения, в которых человек живёт сейчас.
Ухудшение у уязвимых. У людей с диссоциативными явлениями подобные погружения способны усилить симптомы.
Деньги и время. Часто немалые.
Как работает добросовестный специалист
Разница видна сразу, если знать, на что смотреть.
Он не ищет правду о прошлом. Задача терапии — изменение состояния, а не установление фактов. Для установления фактов существуют другие инстанции.
Если материал всплывает сам — он не подтверждается и не опровергается. Всплывающее в трансе бывает и памятью, и образом, и смесью. Хороший специалист не выносит вердикта, а работает с тем, что несомненно.
А несомненно вот что: переживание подлинное, даже если событие не установлено. Страх, стыд, беспомощность в этот момент реальны на сто процентов. С ними и работают — и, что важно, для облегчения состояния вовсе не требуется знать, что именно было тридцать лет назад.
Он не задаёт наводящих вопросов в трансе и не предлагает готовых сюжетов. Формулировки вроде «а теперь посмотрите, кто вошёл в комнату» — прямое конструирование.
Он предупреждает о рисках заранее, а не после.
И он имеет медицинское или клиническое образование — не потому, что диплом магический, а потому, что в трансе может подняться то, с чем нужно уметь обращаться.
Что спросить у специалиста до начала
Пять вопросов, и ответы обычно всё проясняют.
Какое у вас образование и где вы учились гипнозу?
Как вы относитесь к восстановлению вытесненных воспоминаний?
Что мы будем делать, если во время сеанса поднимется тяжёлый материал?
Сколько сеансов вы предполагаете и по каким признакам мы поймём, что это работает?
Есть ли у меня противопоказания?
Настораживать должны обещания результата за один сеанс, разговоры о «стирании» воспоминаний, готовность немедленно отправить вас в прошлые жизни и раздражение в ответ на вопросы об образовании.
Что из этого следует
Память реконструируется, а не воспроизводится. Это свойство нормального мозга, а не дефект.
Гипноз усиливает уверенность, а не точность. Поэтому он прекрасный лечебный инструмент и негодный следственный.
Облегчение после сеанса ничего не говорит о том, было ли событие.
Работать нужно с состоянием, а не с раскопками. И это не уступка: состояние — как раз то, что реально меняется.
О том, что представляет собой клинический гипноз и где он действительно эффективен, — в основной статье. О том, как выглядит настоящая работа с последствиями травмы, — здесь.
Если вы думали о регрессивных сеансах, потому что устали не понимать, что с вами происходит, — приходите и давайте разберёмся обычным путём. Он менее эффектный, зато у него есть свойство, которого нет у эффектного: он не создаёт новых проблем.