Три страха, о которых редко рассказывают всерьёз, потому что они кажутся несолидными. Взрослый человек, который не может дойти до стоматолога или сдать кровь, обычно стыдится этого больше, чем боится.
Между тем цена у них вполне взрослая. Запущенные зубы, несданные анализы, непройденные обследования, отменённые поездки, отказ от работы с командировками. И почти всегда — годы жизни с чувством, что с тобой что-то не так.
Хорошая новость в том, что это одна из самых благодарных областей в психотерапии: задачи конкретные, курс короткий, результат виден сразу — дошёл или не дошёл, полетел или не полетел.
Разберу все три, потому что устроены они по-разному, и лечится каждый по-своему. Особенно страх уколов — с ним связано важное исключение, из-за которого стандартные советы делают хуже.
Почему знание не помогает
Общее для всех трёх и главное, что нужно понять.
Человек с аэрофобией отлично знает статистику. Человек, боящийся стоматолога, знает про современную анестезию. Тот, кто боится уколов, понимает, что процедура длится три секунды.
И это никак не помогает.
Причина в том, что страх такого рода — не убеждение, а реакция. Он живёт не в той системе, которая работает с доводами. Тело реагирует раньше, чем вы успеваете что-либо подумать: сердце уже колотится, ладони уже мокрые, ноги уже несут прочь.
Разговорные методы здесь работают медленнее именно потому, что говорят на языке логики, а проблема разговаривает на языке телесных реакций и образов. Отсюда и особая уместность гипнотерапии: она обращается напрямую к тому уровню, где всё происходит.
Стоматолог: страх не боли, а беспомощности
Начнём с самого распространённого.
В той или иной степени стоматолога боится очень многие; у нескольких процентов страх достигает уровня, при котором человек не идёт годами.
Откуда берётся. Чаще всего — детский опыт: лечение без нормального обезболивания, боль, которую нельзя было прекратить, взрослые, которые держали. Иногда — один неудачный визит во взрослом возрасте. Иногда — рассказы родителей, у которых был свой опыт.
Отдельный фактор — звук. Бормашина становится условным сигналом: реакция запускается в коридоре, до всякого лечения.
Что на самом деле пугает. Разберитесь в этом, и половина работы сделана. Пугает не боль как таковая — пугает беспомощность. Вы лежите, откинувшись назад, рот открыт, говорить не можете, ничего не видите, происходящее вам не подчиняется, а прекратить нельзя. Это положение полной потери контроля, и тело реагирует на него, а не на бор.
Порочный круг, в который это складывается. Человек откладывает визит. Состояние зубов ухудшается. Лечение становится дольше и травматичнее — то есть страх подтверждается. И добавляется второе чувство, которое обычно недооценивают: стыд. Стыдно показать врачу, до чего дошло, стыдно объяснять, почему не приходил. В какой-то момент именно стыд, а не страх, окончательно перекрывает дорогу; о его устройстве — отдельно.
Практические договорённости, которые меняют дело
Прежде чем говорить о терапии — то, что можно сделать прямо на следующей неделе. Это не мелочи: они возвращают контроль, а именно его нехватка и составляет ядро проблемы.
Скажите врачу прямо, что боитесь. Не «я немного волнуюсь», а как есть. Хороший стоматолог слышит это регулярно и знает, что делать; плохой сразу себя проявит, и вы сэкономите время.
Договоритесь о стоп-сигнале. Поднятая рука — врач немедленно останавливается. Обязательно проверьте это в начале приёма: подайте сигнал специально и убедитесь, что он работает. Одна эта договорённость снижает напряжение сильнее, чем всё остальное вместе, потому что возвращает вам возможность прекратить.
Попросите объяснять шаги — что сейчас будет, сколько продлится, что вы почувствуете. Неизвестность усиливает страх; предсказуемость его снижает.
Начните с приёма без лечения. Просто прийти, сесть в кресло, познакомиться, обсудить план. Это полноценный терапевтический шаг, а не потерянный визит.
Записывайтесь на утро. Весь день ожидания работает против вас.
Возьмите наушники. Музыка перекрывает звук, который сам по себе служит спусковым крючком.
Обсудите обезболивание заранее, включая аппликационную анестезию перед уколом, — как раз для тех, кто боится ещё и укола.
О седации и наркозе. Иногда оправданно: при большом объёме работы, при рвотном рефлексе, при действительно тяжёлой фобии, когда иначе лечения не будет вовсе. Но как постоянное решение это плохо: страх не проходит, он консервируется, а лечение под наркозом имеет свои риски. Разумный порядок — если возможно, сначала разобраться со страхом.
Уколы и кровь: единственная фобия, где нельзя расслабляться
Вот раздел, ради которого стоило писать эту статью.
Страх уколов, вида крови и медицинских процедур устроен принципиально иначе, чем все прочие страхи. И этого не знают не только пациенты, но нередко и специалисты.
Двухфазная реакция. При обычной фобии организм делает одно: поднимает давление и пульс, готовя к бегству. Здесь же за первой фазой следует вторая — резкое падение давления и урежение пульса. Отсюда дурнота, звон в ушах, потемнение в глазах и обморок.
Именно поэтому люди с этим страхом падают в обморок в процедурных кабинетах, чего почти не бывает при других фобиях.
И отсюда следует практический вывод, переворачивающий стандартный совет. При всех прочих фобиях учат расслабляться и дышать. Здесь расслабление ухудшает дело: оно ещё сильнее роняет давление.
Работает противоположное — техника прикладного напряжения. Смысл в том, чтобы поднять давление своими силами.
Как это делается: сильно напрягите крупные мышцы — рук, ног, корпуса — примерно на пятнадцать-двадцать секунд, до ощущения тепла и прилива к лицу. Затем отпустите на двадцать-тридцать секунд, не расслабляясь до конца. Повторите пять-шесть раз. Освоить это стоит заранее, дома, а применять — начиная за несколько минут до процедуры и во время неё.
Техника простая, изучена, и она реально предотвращает обморок. Стоит знать её всем, кто хоть раз падал при виде крови или во время забора анализа.
Ещё несколько практических вещей. Ложитесь, если есть возможность, или садитесь так, чтобы можно было откинуться. Не смотрите на процедуру. Предупредите медсестру заранее — это не стыдно и не редкость, у них есть на этот случай нашатырь и опыт. Не приходите натощак, если анализ этого не требует.
Цена вопроса. Этот страх выглядит безобидным ровно до момента, когда из-за него не сдают анализы годами, отказываются от прививок, избегают обследований, а при беременности или диабете он превращается в серьёзную проблему.
Полёты: страх не падения, а невозможности выйти
Аэрофобия — самая сложносоставная из трёх, и потому «успокоительными фактами» она лечится хуже всего.
Из чего она обычно состоит. Страх высоты — на удивление реже, чем думают. Гораздо чаще это сочетание трёх других вещей.
Замкнутое пространство. Салон, из которого нельзя выйти четыре часа, ремень, необходимость сидеть.
Потеря контроля. Вы ничего не решаете и ни на что не влияете. Люди, боящиеся летать, за рулём обычно спокойны, хотя объективный риск там выше, — потому что руль в их руках.
Страх собственной паники. И вот это чаще всего главное. Боятся не катастрофы, а того, что в салоне начнётся паническая атака: станет плохо, начнётся удушье, а уйти некуда и врача нет. То есть страх направлен не на самолёт, а на себя.
Отсюда и бесполезность статистики. Человек не считает вероятность аварии — он представляет, каково ему будет там, внутри, если станет плохо.
Турбулентность заслуживает отдельного слова, поскольку служит главным спусковым крючком. Полезно знать: она нормальная часть полёта, конструкция рассчитана на нагрузки, несопоставимо большие, а ощущение проваливания в яму сильно преувеличено вестибулярным аппаратом — самолёт при этом смещается на считанные метры.
О таблетках перед полётом. Разово принять что-то успокаивающее по назначению врача бывает разумно — например, когда лететь надо завтра, а работать со страхом некогда. Но постоянное решение это плохое: страх не уменьшается, а закрепляется, поскольку в вашем опыте полёт остаётся возможным только под прикрытием. Отдельно: препараты этого ряда не сочетаются с алкоголем, а именно эту комбинацию люди чаще всего и применяют.
Что даёт здесь гипноз
Все три задачи хорошо подходят методу по одной причине: они конкретны.
Есть ясная цель, понятный критерий результата и ограниченная область. Это не многолетняя работа с устройством личности, а решение задачи.
Как это выглядит. В трансе идёт репетиция: вы подробно проживаете предстоящую ситуацию — кабинет, кресло, звук, укол, посадка, взлёт, — но в том состоянии, которое нужно. По сути это экспозиция в воображении, только более глубокая, чем в обычном разговоре, и без реальной угрозы. Повторять её можно сколько угодно.
Параллельно снимается связка «сигнал — реакция»: звук бормашины, вид иглы, объявление о посадке перестают автоматически запускать тревогу.
И третье, самое практичное: якорь. Простой жест, соединённый с нужным состоянием, которым вы пользуетесь уже в реальной ситуации — в очереди, в кресле, на борту. Этому и другим приёмам я обучаю в рамках курса; общий их разбор — в статье о самогипнозе.
Сколько это занимает. Обычно от трёх до шести встреч. Иногда меньше, если задача узкая и человек хорошо откликается.
Честно: что ещё работает
Гипноз здесь не единственный и не всегда лучший инструмент.
Когнитивно-поведенческая терапия с экспозицией остаётся методом с самой сильной доказательной базой при специфических фобиях. Суть в постепенном приближении к пугающему в контролируемых условиях. Работает хорошо и надёжно.
Сочетание обычно и есть оптимум. Гипноз облегчает первые шаги и помогает тем, кто на прямую экспозицию не соглашается, — а таких немало: человек не идёт к врачу именно потому, что не может приблизиться к пугающему.
Курсы для боящихся летать, которые проводят авиакомпании, для части людей эффективны, особенно в сочетании с работой над паникой.
Прикладное напряжение при страхе крови и уколов — как описано выше, и это тот случай, когда простая техника заменяет многое.
Когда дело не только в фобии
Важная оговорка, из-за которой стоит показаться врачу, а не сразу идти на курс из трёх сеансов.
Иногда за этими страхами стоит нечто более широкое: паническое расстройство, при котором самолёт лишь одна из ситуаций; генерализованная тревога; депрессия, на фоне которой обостряется всё; посттравматическое расстройство после тяжёлой медицинской процедуры или после происшествия в полёте.
Признаки, что дело шире: страх не ограничивается одной ситуацией, приступы случаются в других обстоятельствах, тревога присутствует фоном постоянно, круг избегаемого расширяется со временем.
Ориентировочно проверить себя можно по шкале тревоги GAD-7 и шкале панического расстройства. Об устройстве фобий в целом — в отдельной статье.
Коротко
Знание фактов не помогает, потому что это реакция, а не мнение.
У стоматолога пугает беспомощность — и она лечится возвращением контроля, начиная со стоп-сигнала рукой.
Страх уколов устроен иначе всех прочих: при нём нельзя расслабляться, нужно напрягаться.
В полёте боятся не падения, а собственной паники в месте, откуда нельзя выйти.
Все три поддаются работе, и работа обычно короткая.
Отдельно скажу тем, кто это откладывал. Стыдиться такого страха не за что: он не про характер и не про смелость. Люди, ходящие в горы и прыгающие с парашютом, регулярно оказываются теми, кто не может сдать кровь из пальца.
Если хотите разобраться — приходите. На первой встрече я скажу, укладывается ли ваш случай в короткий курс или речь идёт о чём-то более широком, что стоит лечить иначе.